Цитирую частично:

Если реагировать замечанием, окриком или шлепком на каждый неверный шаг ребенка – выкрикнул громко, бросил игрушку, опрокинул чашку с чаем, разбил вазу, нагрубил матери, получил плохую отметку – мы только и будем делать, что корить, кричать и шлепать. Жизнь превратится в ад. Поэтому давайте из огромного списка выберем только то, что действительно заслуживает наказания.

По какому принципу будем выбирать? Предлагаю такой критерий – задавать себе вопрос: “Взрослому человеку это простят или нет? Я лично прощу себе такой проступок или нет?”

Начнем-с. Итак, ваше действие и ваша реакция. Вы разбили вазу – жалко, но не трагедия. Опрокинули чашечку с кофе – где тряпка? Быстренько вытереть и налить другую чашку. Не справились с заданием в срок и получили нагоняй от шефа? Хочется, чтобы дома жена за это не пилила, а успокоила, подбодрила. Красились утром и пятно туши посадили на блузку? Вот досада, надо быстренько переодеться. Ой, в спальне бардак – надо бы убрать этот ворох белья с комода, только сначала нужно все погладить, но сейчас времени нет, сделаю в субботу. По телефону вы сказали учительнице сына, что не придете на родительское собрание, потому что вынуждены задержаться на работе. А, нет желания идти после рабочего дня в школу, выслушивать претензии! Лучше заеду в гости к подруге, разопьем винца – в кои-то веки.

Надо продолжать? Как видите, мы, взрослые, легко прощаем себе неловкость, рассеянность и обман, а в случае неудачи на работе ждем поддержки от близких, но никак не порицания.

И самое что печальное, родители в упор не хотят замечать, что дети прекрасно видят это. Дети видят, что к ним родители более требовательны, чем к себе. И вряд ли это прибавляет им любви и уважения в старшим (прим. автора сайта)

Так же легко взрослые прощают себе отсутствие каких-то талантов и навыков. Например, не стесняясь, признаются в том, что они чего-то не умеют. Сотрудница принесла показать вышивку – ах, какая прелесть, а у меня руки не из того места растут. Соседка печет вкусные торты – вот молодец, а у меня так не получается. Коллега быстро освоила новую компьютерную программу, а я вот такая бестолковая, никак не научусь. Друг занимается спортом, накачанный чувак, приятно посмотреть, а я на диване лежу, ну и плевать, мне неохота.

Теперь сравните отношение к тем же недостаткам у детей. Тут взрослые гораздо более требовательны. Часто родители не могут простить своим детям отсутствие талантов и способностей. Мама переживает: “Вот сын Ольги Петровны – отличник, районную олимпиаду по математике выиграл, а мой лоботряс. У Марьи Петровны дочка в ансамбле танцует, а моя неуклюжая”. Доходит до того, что некоторые родители придумывают успехи своих детей, чтобы похвалиться на работе. Значит, у самой мамы походка деревянная, вечно каблуки ломает – это ничего, а вот дочка неуклюжая, спотыкается на ровном месте – это маму раздражает. Поэтому мама на улице толкает дочь в спину и кричит: “Смотри под ноги, корова!” Сама мама недавно порвала куртку – что поделаешь, а сына за порванные джинсы стыдила и била, потому что должен понимать: откуда деньги взять на новые? Но подруге жаловалась: муж из-за того, что купила новую куртку вместо порванной, два дня отчитывал. Такой жмот! Не специально же я ее порвала и не ходить же в порванной!

Подведем итог. В наш список для наказаний не должны попасть разбитая ваза, разлитый чай, порванная одежда, беспорядок в комнате и обман. “Как! – кричат родители. – Вы предлагаете за обман по головке гладить? Да я ругаю всегда не за сам проступок, а за вранье! Это самое плохое, что может быть – ложь! Нельзя обманывать родителей и учителей!..”

В самом деле? Тогда почему вы обманули учительницу сына?

Предвижу ответ мамы: “Потому что я взрослый человек! Вот вырастет, тогда пусть и …”

Пусть что? Обманывает? Именно это вы хотели сказать?

Давайте я помогу вам закончить мысль. Взрослый адекватный человек знает, где можно схитрить, сказать неправду, не обидев собеседника. Ложь ребенка может привести к плохим последствиям в первую очередь для него же. Но ведь именно поэтому он должен знать, что родители не будут его ругать и бить, если он сделает что-то не так. Ребенок не должен бояться говорить правду. А если он врет, значит, не доверяет вам, боится наказания. Вот почему за ложь не надо наказывать. Нужно устранить причину – отсутствие доверия, а не ее следствие – обман.

Главное говори правду – это фишка большинства родителей, а потом часто следует наказание. На самом деле этим родители как раз и учат детей врать – своим примером – говорят одно, а делают другое (прим. автора сайта).

Для желающих -читать статью полностью

Если трехлетний ребенок хочет пройтись по обеденному столу, вы просто говорите ему, что он не должен этого делать. Он обязан подчиниться, это верно, но и вам следует подчиниться ему, когда это необходимо. Я ухожу из комнат малышей, если меня об этом просят.

Для того чтобы дети могли жить в согласии со своей внутренней природой, от взрослых требуется определенное самопожертвование. Здравые родители находят какой-то компромисс. Вздорные родители либо лютуют, либо портят детей, отдавая им все права.

“Воспитание свободой”

От мам и бабушек постоянно слышно:

- Доешь все.
– Что надо сделать? Сказать “спасибо”!
– Убери ноги с дивана.
– Ну и поведение у тебя!
– Не шумите!

Такое впечатление, что родителей постоянно не устраивает то, что делают их дети и  им часто стыдно за своих детей.

А те не совершают ничего страшного. Я поистине испытываю неловкость, присутствуя при таких замечаниях. Ведь они раздаются даже в тех случаях, когда,  кажется, то поведение даже лучше, чем идеальное.

Зачем мамы постоянно воспитывают и поправляют своих детей? Мне кажется, что этих ситуациях неловкость испытывают все. Мамы, испытав неловкость от того, что их ребенок совершил что-то неподобающее (а окружающие вообще-то могли ничего и не заметить), и чтобы избавиться от своей неловкости, заставляет неловкость испытывать ребенка. К нему (как совершившему проступок) привлекается всеобщее внимание, ему это не особо приятно. Особенно неловко ребенку, если это происходит в присутствие значимых для него людей. Мне в таких ситуациях стыдно не за поведение ребенка, а за поведение взрослого.

Из-за желания выглядеть хорошо в глазах окружающих родитель (в основном, мама) унижает ребенка, теряет его доверие, снижает его самооценку. Разве ребенок не важнее мнения какой-то соседки или родственницы?

“Никогда не следует просить ребенка вести себя так, чтобы его поведение одобрила тетя Мэри. Пожертвуйте лучше отношениями с любыми соседями в мире; чем задерживать на всю жизнь развитие ребенка, заставляя его вести себя неискренне. Манеры приходят сами собой. У бывших саммерхиллцев превосходные манеры, даже если некоторые из них, когда им было по 12 лет, вылизывали свои тарелки. Ребенка никогда не следует заставлять говорить «спасибо» и даже побуждать его к этому”.

Взрослые думают, что воспитывают, а на самом деле происходит вот что:

“Мы, взрослые, не требуем, чтобы взрослый дядя Билл доел все со своей тарелки, если ему, скажем, не нравится морковь, или чтобы отец обязательно вымыл руки. Постоянно поправляя детей, мы заставляем их чувствовать свою неполноценность, оскорбляем их естественное достоинство”.

А. Нилл Саммерхил “Воспитание свободой”

Меня всегда радует, когда встречаются редкие жемчужины типа книги “Воспитание свободой”. Приятно встречать мысли, до которых дошел сам, или ответы на вопросы, на которые стандартный подход ответить не в состоянии.

Причина постоянного одергивания и “воспитания” детей в том, что родители не воспринимают детей, как равных. Они не видят в ребенке человека. Взрослые зачастую считают ребенка “недочеловеком” или “получеловеком”, и потому ведут себя с детьми так, как никогда е позволят  вести себя с самым неуважаемым ими взрослым. Просто потому, что тот – взрослый.

Все упирается в веру в ребенка. У некоторых она есть, у большинства — нет. И если у вас нет такой веры, дети это чувствуют. Они чувствуют, что ваша любовь не слишком глубока, потому что иначе вы доверяли бы им больше. Если вы принимаете детей, вы можете говорить с ними о чем угодно и обо всем, потому что сам факт приятия снимает большинство запретов.

Однако встает вопрос: возможно ли принимать детей, не принимая самих себя? Если вы не осознаете себя, то вообще не можете принимать себя или не принимать; иначе говоря, чем глубже вы понимаете себя и свои мотивы, тем более вероятно, что вы сумеете себя принять. Я искренне надеюсь, что более глубокое знание себя и природы ребенка поможет родителям уберечь своих детей от неврозов. Я повторяю: родители разрушают жизнь своих детей, навязывая им устаревшие представления, манеры, нравственные правила. Они при носят ребенка в жертву прошлому. Сказанное особенно справедливо отношении тех родителей, которые авторитарно навязывают свои детям религию — точно так же, как когда-то ее навязали им.

Мне хорошо известно, как трудно отрекаться от того, что казалось нам важным, но только через отречение мы приходим к жизни, к прогрессу, к счастью. Родители обязаны отрекаться. Им необходимо отвергнуть ненависть, прячущуюся под личиной авторитета и критик Они должны отречься от нетерпимости, которая порождена страхом. Им придется отречься от старой морали и расхожих истин.

Проще говоря, родитель должен стать личностью. Он обязан знать, на чем он стоит. Это нелегко, потому что человек в мире не один и сложным образом сочетает в себе ценности всех людей, которых когда-либо встречал. Родители действуют как бы от имени собственных родителей, потому что каждый мужчина несет в себе своего отца, женщина свою мать. И именно навязывание этого вскармливает ненависть, тем самым создавая трудных детей. Все это прямо противоположно тому, что позволяет принимать ребенка, одобрять и поддерживать его.

Сколько раз я слышал от девочек: «Что бы я ни делала, мама никогда не бывает довольна. У нее все получается лучше, чем у меня, и она просто свирепеет, когда я ошибаюсь в шитье или вязании».

Обучение нужно детям гораздо меньше, чем любовь и понимание. Чтобы быть естественным образом хорошими, им нужны поддержка и свобода. И только сильный и любящий родитель способен дать ребенку свободу быть хорошим.

Мир страдает, мягко говоря, от избытка осуждения, а в действительности — от избытка ненависти. Именно ненависть, накопленная родителями, делает ребенка трудным, точно так же, как ненависть, разлитая в обществе, создает проблему правонарушителей. Спасение — в любви, но беда в том, что никого нельзя принудить любить. Родители трудного ребенка должны сесть и задать себе такие вопросы: поддерживал ли я по-настоящему моего ребенка? Доверял ли ему? Проявлял ли я понимание? Я не теоретизирую. Я знаю, что трудный ребенок может прийти в мою школу и стать нормальным и счастливым, а также что основные ингредиенты процесса лечения — проявления приятия, доверия, понимания.

Нормальному ребенку поддержка необходима не меньше, чем трудному. Вот единственное указание, которому обязан следовать каждый родитель и педагог: «Ты должен быть на стороне ребенка». Именно подчинение этому указанию и делает Саммерхилл успешной школой, потому что мы самым определенным образом стоим на стороне ребенка и ребенок пусть неосознанно, но понимает это.

Я вовсе не хочу сказать, что мы все — ангелы. Случается, что мы, взрослые, устраиваем скандалы. Если бы я красил дверь, а Роберт пришел и бросил глиной в свежую краску, то я в сердцах наорал бы на него и выругался, потому что он с нами уже очень давно и не имеет никакого значения, какие именно слова вырвутся у меня. Но, предположим, Роберт только что перешел к нам из школы, полной ненависти, и бросание грязью — попытка бороться с властью, с авторитарностью. В этом случае я бы присоединился к нему и мы вместе с ним бросали бы глину, потому что его спасение важнее, чем свежевыкрашенная дверь. Я знаю, что я должен оставаться на его стороне, пока Роберт не изживет свою ненависть, чтобы он смог опять стать доступным для нормального общения. Это нелегко. Однажды я стоял и смотрел, как мальчишка уродует мой драгоценный токарный станок. Я знал, попробуй я запротестовать, мальчик немедленно идентифицирует меня со своим строгим отцом, который всегда угрожал отлупить его, если Роберт тронет его инструменты. Странно, но вы можете оставаться на стороне ребенка, даже позволяя себе время от времени обругать его. Если вы на стороне ребенка, он это понимает. Мелкие несогласия, которые иногда возникают у вас по поводу картофельной грядки или поцарапанного инструмента, не затрагивают основу отношений. Если вы не тащите во взаимодействие с ребенком свой авторитет и нравственные правила, ребенок чувствует, что вы на его стороне. В прежней жизни ребенка авторитет и мораль были чем-то вроде полицейского, который всегда ограничивал его действия.

Когда восьмилетняя девочка, проходя мимо меня, говорит: «Нилл — дурацкий дурак», я знаю, что ее слова — негативистский способ выразить любовь, сообщить мне, что у нее все хорошо. Дети не так сильно любят, как сильно хотят быть любимыми. Для всякого ребенка одобрение взрослого означает любовь, а неодобрение — ненависть. В Саммерхилле отношение детей к персоналу, к другим сотрудникам — точно такое же, как и ко мне. Дети чувствуют, что персонал — на их стороне. Всегда.
Я уже говорил об искренности свободных детей. Эта искренность — результат того, что их принимают. У них нет никаких искусственных стандартов поведения, которым они должны соответствовать.  У них нет ни искусственных стандартов, ни каких-либо ограничивающих табу, ни необходимости жить во лжи.